• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
18:02 

Грай Ша'Эйтар

А linea
Часть III Грани



В Хаосе не действуют законы и порядки привычных миров. Все, что происходит в Круговерти Пустоты, переменчиво и скоротечно, как мысль. В бесформенных потоках иного состояния контроль остается за разумом, и тот, чья воля сильна, сможет использовать Хаос как оружие и спасение.
На борту Эксодара было тихо. Мы знали, что часть войск Кель’Таса осталась на корабле, но времени на их ликвидацию не оставалось, мы должны были покинуть Дренор как можно скорее, пока о похищении одного из спутников Крепости Бурь не стало известно повсеместно.

- Что ты ищешь, маг?
Тяжелая дверь с гулким грохотом захлопнулась, неестественный сиреневый свет заливал одно из небольших помещений спутника холодом. Меня лихорадило, это чувство уже успело забыться – избыток ничем не замутненной магии вокруг. Замкнутые помещения создавали иллюзию защищенности.
- От чего закрываешься, маг? Ты внутри грандиозности и мощи, стоит протянуть руку – и я поделюсь с тобой всем.
Холодные пальцы коснулись моих глаз. Гибкие, тонкие и изящные руки умелого арканиста.
- Кем бы ты ни был, сейчас твоя сила заключена лишь в моей слабости. А я тебе не позволю получить такое преимущество.
- Моя сила в твоей мечущейся душе, а не во внешнем спокойствии, деленном на пару безразличий. А она сейчас – песок на ветру.
- Спроси у Времени, сколько сил нужно для сотворения песчинки. То, что создавалось веками, не рушится в одночасье. Мой путь не изменится от переменных ветров.
- Вспомни перерождение Аргуса. Одночасье.
- Жажда власти.
- Неужели ты отрицаешь ее вкус?
- Власть разума и контроль себя куда дороже.
- Маг… - в интонации прозвучало ожидаемое удовольствие, – Именно поэтому ты не приняла учение Света, которым потчевали вас наару?
- Когда наару умирает, вокруг высвобождается значительное количество арканной энергии, которая так влечет демонов. У монеты всегда есть аверс и реверс. Чего ты хочешь добиться от меня? Когда мне пришлось перерезать горло оркам, поднявшим свое оружие на мой народ, я перестала обращаться к Свету. До тех пор, пока он помогал мне в битвах с ман’ари, я использовала абсолютное добро против абсолютного зла. Орки не были ман’ари. Аркана безразличнее, аркана – пустота. Это гурт монеты, обе стороны когда-либо сойдутся на нем.
- Значит, ты хочешь удержать равновесие? – голос вдруг стал ломким, отдалился, напомнил хруст снежного наста под ногами. Краем сознания я ловила в нем свои ноты.
- Мы не можем удержать даже один миг. Все, что я хочу – это постичь основы. Незнание сжигает, как огонь – стог сухой травы. Сила, говоришь? Сила без знаний становится необузданной, испепеляющей все на своем пути. Похоже на сосуд из тонкого хрусталя, заполненный крутым кипятком. В какой-то момент он не выдерживает.
- Тысячи лет учат осиливать искушение?
- Для нежелающего учиться и тысячи пройдут мимо, не затронув.
- Так часто уходишь от ответов.
- Просто нахожу их очевидными.
Сиреневый рваный свет, который отбрасывали кристаллы, пропуская энергию, начал пульсировать. Ощущение присутствия кого-то еще исчезло вместе с голосом, я медленно отняла руки от глаз. Зеркало иллюзии разбилось так же внезапно, как и возникло. То, что породил миг, редко выдерживает проверку временем. Но мне было не до осмысления разговора – что-то происходило со спутником, появилось ощущение скорости и падения – то, что никогда не чувствовалось в Круговерти Пустоты на борту межпланетного корабля. Эксодар мерцал прерывистыми вспышками арканы, дверь комнаты открылась, ударилась о стену и, отскочив от очередной встряски корабля, своим грохотом заставила окончательно выкинуть из сознания осколки разбитого зеркала. Пол и потолок поменялись местами.

Эпилог

«Никто в Калимдоре не мог не заметить, как странный объект в ночном небе, похожий на звезду, с грохотом обрушился на землю. Так это… не было ни звездой, ни даже огненным големом. Это было судно!!!»*

Никогда мир не кажется таким прекрасным, как в тот момент, когда острие смерти пролетает в дюйме от тебя. В остальных случаях нам не хватает времени на то, чтобы почувствовать прелесть самой жизни вокруг.
Новый мир из под обломков на месте крушения встретил кусочком чернильного звездного неба в прорехе стены Эксодара и терпким запахом трав вперемешку с дымом.


*из книги "Восход Орды" К. Голден

И уже по стандартному плану - после пространного лирического отступления сухие факты на пару абзацев, которые по содержательности превосходят листы а4:

читать дальше

02:44 

Повседневное

А linea
По какой-то непонятной причине как раз этот отыгрыш натолкнул на следующую часть Грай.
Пусть сохранится тут, а то в папке с десятками файлов обработанных\сырых логов затеряется же. Простенькая сценка, зарисовка тихого безумия Флавии и размеренности тераморского мага.

читать дальше

02:18 

Грай Ша'Эйтар

А linea
Часть II Знай своего врага

Калейдоскоп миров, сменяемых друг друга в бесконечном поиске спокойствия, замер на цветущем, полном жизни Дреноре. Замер, расколовшись межпланетным кораблем на бескрайнем поле зеленой травы, чтобы через сотни(?) лет завертеться в бессмысленной резне между дренеями и кланами орков.

Я могу вам рассказать о времени спокойном, размеренном и счастливом. Но счастье – оно у всех похоже, нового о нем не скажешь, а вот беда у каждого своя. И когда она клочьями висит в памяти, хочется сорвать хоть часть, словами ли, верой.

Дренор научил меня сражаться. Не ради светлой высокой цели, не ради власти, а для спасения моего народа, оставшегося в живых после ночного нападения орков на Телмор.

Сомнения – шаткий фундамент для выживания. Сомнения – тонкий лед, готовый хрустнуть от любого шага в сторону. Поэтому, встав на путь войны, я позволяла себе лишь терпение и осмотрительность. Опаленные гневом, иногда они все же предавали меня.

Вам должно быть знакомо то ощущение… Когда идет дождь, непременно наступает момент, начиная с которого вы перестаете замечать его. И не важно, морось это или ливень - пропитав ваши волосы, одежду насквозь, он сделает вас частью воды вокруг.
Такой же частью себя делает вас война, растворяя в запахе крови, разлитых благовоний вперемешку с грязью и потом, разбивая вас на осколки стен и утвари, сливая воедино с копьем или стрелами.
Орчиха была молода, горяча и безрассудна, билась с отчаянным ожесточением, кидаясь на меня, как гиена.
«Твои глаза так молоды, тебе еще набираться опыта жизни, посмотри в мои – там уже поселилось забвение, потому что груз тысяч лет камнем ложится на дно. Я видела куда больше тебя, а ты горишь в этой войне точно щепка. Терпение и выдержка – это козырь, так же, как и чувство страха за жизнь. Ты уже не успеешь понять, что отдаваться огню битвы всем существом – не гарантия победы»
Орчиха погибала, опутанная арканной сетью с ног до головы. Аркана убивает быстро, не заставляя мучиться. Я могла получать удовольствие от победы в битве, но не от страдания. Это удел ман’ари. Это тропа демонов – сжигать по капле жизнь изнутри.

Отряд выживших в Телморе добрался до стен Шаттраса, встретив по пути несколько орочьих групп следопытов, выслеживающих беглецов из разрушенного города. Сражения выходили короткими, на нашей стороне были единство и мудрость веков, на их – численное превосходство, которое проигрывало в схватке со временем.
Нам не на кого было надеяться в этот раз – чудесного избавления не будет, наару, спасший нас, медленно умирал в Ошу’Гуне - разбитом межпланетном корабле, ставшем с некоторых пор приютом для душ умерших орков, которые тянулись к затухающей сущности из света и чистоты. Ошу’Гун, положивший начало раздора между орками и дренеями. Священное для обоих народов место, ставшее пешкой в плане ман’ари. Но я отвлеклась…
Узнав о том, что орки ведомы Легионом, мы потеряли все надежды. Нас осталось очень мало, последний оплот жизни, Шаттрас, представлял собой крепкое святилище, но что стены – против демонической магии? Среди нас были искуснейшие маги, но единицы. Одна чаша весов несоизмеримо перевешивала другую.
В те дни я наконец увидела, насколько стар и изнеможен Пророк, за которым мы шли вот уже сколько времени. В те дни медленно и без сопротивления умирало в глазах дренеев что-то хрупкое, как хрусталь, угасало, исчезало. И, слушая тяжелое решение Велена о том, что город должен пасть, что кровь сестер и братьев должна окрасить оружие орков и безмозглых огров, ставших теперь марионетками демонов, наш народ соглашался на это. То была цена за надежду выжить единицам, которые тайно покинут город до начала боя, скрываясь в болотах и запуская новые обороты калейдоскопа.
Бойцы занимали позиции, смотря со стен города пустым взглядом. В них уже умерла жизнь, остался долг, а в воздухе повисла безысходность. Мы провожали братьев и сестер, в наших руках была надежда на спасение, но расколотый хрусталь больно резал глаза.

Кстати, да. Нашла ее, убрать только это томное выражение с лица.
читать дальше

Оффтопну пару строк, чтобы не забыть. Ну или вдруг вы мне подскажете.
- Сколько лет пробыли дренеи на Дреноре
- Со сколькими наару наладили контакт, кроме К'ера (который в игре К'уре)
- И еще много всего про Крепость Бурь, отвоевывание у блядов Эксодара, саботаж и.. все, вроде.
Мат части на третий кусок квенты не хватает.

14:30 

А linea
01:41 

Пещеры Времени. Лиакон, Муур

А linea
Ох ^_^!
Я воспитана пиратским х75, поэтому Тралла освобождала первый раз за три года игры (зато аж дважды за вечер!) И дракончиков в соседней временной плоскости тоже впервые пинала. И настолько я привыкла к косой самодельной сборке вов-раши, что скриптовые сценки, сюжетки, полеты на драконах и сопровождение!! НПЦ у меня воспринимаются с какими-то неуемными восторгами)

читать дальше

Вообще сунулась я в Пещеры Времени за д3 (привет Ни), конкретно за этой вот вещицей, которая падала с последнего босса второго по счету подземелья. И все было бы няшно и карамельно, сюжетно и интересно, если бы на десерт к нам в Топях торжественно не явился тот самый Эонус

с дружескими намерениями и зеленым ником над бошкой >_<"!

Ну чего, поздоровались, поскринились, не повиртили. Прозвучало так, будто бы вирт предполагался с боссом, да. :laugh:

читать дальше

21:01 

Грай Ша'Эйтар

А linea
Часть I Изгой за верность



Никогда не видела гор выше, чем острые снежные вершины Аргуса, теряющиеся в облаках. Горы вокруг нашего поселения были воплощением стабильности и нерушимости в противовес переменчивым течениям магических сил, которые мы старались держать под контролем. До определенной поры мы были кукловодами, руководя театром мира с помощью прочных нитей магии. До поры, пока роль ведущего не перешла существу более искушенному опытом и силой, перед которым недавние мастера склонили головы, подчиняясь. Саргерас был великолепен в своем замысле – обещание власти над мирами и знаний, что на деле оказались демоническим водоворотом, поглотившим флотилию бумажных корабликов.

Горы в ночи были тускло-серебристыми, как озеро под звездами. Сейчас они мне напоминали монолитную клетку, заключившую в себя большую часть народа.
Этой ночью решилась судьба изгнанников, кучки эредар, готовых последовать прочь из родного древнего мира в неизвестность, ведомых открывшимся пророку Велену будущим и призрачной отчаянной надеждой на помощь светлой сущности – наару К’ер. Мы могли обмениваться мыслями – тонкая сеть общего сознания укрывала нас, позволяя почувствовать видение пророка и услышать обещание наару спасти беглецов.

Это был открытый ветрам уступ самой высокой горы. Здесь мы в томительно долгом ожидании провели вот уже все утро, я глупо рисовала на каменном склоне силой магии тигрицу.
- Грай, иди сюда, - Шуг, рослый эредар, без которого я вот уже долгие годы не представляла себя, звал в сторону от общего сбора. У тигрицы не хватало левого уха и усов.
- Грай, молчи. Здесь с минуты на минуту будут адепты Легиона, никому не дадут уйти. Мы не потерпим предателей. Чтобы обезопасить себя, держись рядом со мной, - он погрузился в состояние полутранса, видимо, обмениваясь мыслями с подданными Саргераса.
Предатели, - отстраненно думала я, кладя руку в карман сумки на поясе. – А ты стоишь тут передо мною, как благородный защитник, хотя на деле пропадаю не я, ты. Уже пропал, ягненок перед мордой хищника.
- Грай, отдан приказ убить беглецов, - в серебристых глазах Шуга еще билась любовь, из последних сил в схватке с проклятием Легиона. – Твоя рука в моей, мы будем сильны вдвоем, сейчас, с помощью Саргераса, как никогда!
Тогда я сделала свой первый и единственный шаг в сторону, спасший мою жизнь чуть позже. Вытащив руку из кармана, задержала взгляд на тигрице. Камень уже не был серым, его подсвечивал свет кристалла, теплый, он раскрашивал ее разбивающимися о грани бликами, играя на кисточке одного уха.
- Белый, Шуг, - на моей ладони лежал один из пары камней, зачем-то вытащенный наугад. – Белый. Я иду к свету.

В следующее мгновение я помню три события: на уступ ворвалось войско эредар, сходу ударившее сильнейшей магией по собравшимся; исказившееся в ярости лицо Шуга, его помутневшие глаза и булава, неминуемо стремящаяся к моей голове. И стена чистейшего света, за миг до моей смерти разделившая уступ пополам, отрезав нас от ман’ари.

12:17 

А linea

@музыка: тест

@настроение: тест

@темы: тест

23:57 

Мирэлль, Вереск, Флавия

А linea
Старый лог о когда-то действовавшей в городе шайке Бурана и рождении Вереска

Место действия – Бути Бей, нижний ярус портового города, сырость и плеск волн о подгнившие доски пристани.

Подгоняемая ощутимым шлепком пониже спины, Мирэлль шагнула за порог пропахшей рыбой комнаты - темного помещения, больше похожего на подвал. Неровный свет вырывал из мрака лицо главаря - человека лет сорока, в кожаном жилете на голое тело, с косым шрамом, рассекающем левую щеку от переносицы до уголка губ.
- Что таращишься, цыпа?
Мирэлль вздрогнула и отвела взгляд. Провожатый резво выскочил из-за спины девушки:
- Буран! Я нашел эту малышку на пристани, говорит, ищет работенку.
- Помолчи, Хромой! - человек со шрамом бесцеремонно цеплялся взглядом за потрепанную одежду эльфки, серебристые пряди волос, напряженно сжатые пальцы... - Хороша наживка! - Буран растянул губы в ухмылке.
Есть одна работа, малышка. Тебе обеспечат кров, еду, долю, - человек, которого Мирэлль окрестила про себя Шрамом, подошел ближе. - А ты послужишь живцом для залетных пташек с толстыми кошелями. Но если вздумаешь рыпаться...
Шрам впился мутно-зелеными глазками в настороженные голубые, подняв подбородок эльфки вверх:
- Мои люди тебя из - под земли достанут.
Хромой цокнул языком, кивнул. Едва стоящая на ногах от усталости и голода эльфийка увернулась от цепких тонких пальцев Бурана и отступила вглубь комнаты:
- Мозги, чай, на месте. Да и идти некуда. Кто же будет рубить сук, на котором сидит? - Мирэлль присела на край стола, закинула ногу на ногу. Уверенные жесты, спокойный голос. - Ближе к делу.
- Охо-хо, - продолжая пилить взглядом рассевшуюся эльфку, Шрам рявкнул:
- Хромой! Смылся отсюда! Оставь нас с цыпой вдвоем. Так вот, - спустя минуту, начал человек. - Как там тебя...
- Мирэлль Рэйн...
- Цыц! Имя - лишние проблемы. Ты будешь... - Шрам замолк на мгновение, недолгая пауза повисла в прокуренном воздухе помещения, мужчина, похоже, о чем-то вспоминал. - Ты будешь Вереск.
Надо ли объяснять, малышка, сколь падки мужчины до женской красоты? Такая жемчужина как ты может натворить много дел! Заманить в свои сети, оплести паутиной слов, загнать в ловушку и... - Шрам сжал кулак. - Но у тебя должна быть голова на плечах, а не котелок с шишками. Ты должна научиться менять маски, каждый день проживать по-своему, сечешь? - Буран вошел в раж. - Иначе - провал. В твоем деле главное – не повторятся. Не запоминаться.
Главарь воровской шайки Залива Добычи блеснул ножом в руке:
- Никаких патл до пояса! - Миг - и локоны шелковистой кучкой осыпались к ногам. - Ты слишком приметная, Вереск.
Эльфийка молча провела рукой, убирая челку. Пряди не скрывали гневный протест в глазах.
- Уже успела научиться давить свою норовистость? - Буран довольно усмехнулся, шрам уродливо исказился, уполз куда-то к глазу. - Ну еще бы, без копейки в кармане, да без крыши над головой научишься прикусывать не в меру болтливый язык... Хромой! - гаркнул Буран.
Дверь на кованых петлях распахнулась в ту же секунду, явив взору успевшего изрядно набраться какого-то пойла человека с флягой в руке.
- Отставить попойку! Накорми девчонку, дай койку. Поутру обучи всему, что ей пригодится в работе, - Шрам несильно пихнул Вереск, сталкивая со стола. - Экая ты хворостина, и в чем только дух держится? Хромой! Научи подсекать. И платье, что ли, найди ей!
- Но, Буран! - заплетающимся языком попытался возразить человек у двери. - Платье-то... Ночь на дворе, где я возьму?
- Девку раздень какую, учить тебя еще, что ли? - равнодушно бросил главарь. - На нашу жемчужину в таких тряпках никто не позарится.


Набивая трубку, Буран проводил взглядом эльфийку:
- Сегодня мне отломился большой куш... Гадом буду, если не воспользуюсь этим подарком судьбы!


С той памятной ошибки эльфийки прошло несколько лет, несколько падений и одно затянувшееся чувство эйфории от разгульных дней. Когда шайку накрыли, ей чудом удалось сбежать, притворившись портовой распутницей, которой ничего не известно о том, кому она продавала себя - платили бы пиастры. Вседозволенность быстро развращает, сродни фелу и власти. Эльфка не чувствовала горечи от своего предательства – а ведь десяток лет назад она трусливо сбежала из разрушенного королевства, заедая боль утраты чужими землями, чужими людьми и запретными ранее мыслями. Теперь же, порядком потрепанная портовой жизнью и статусом подстилки главаря, которая при случае взломает сложный замок, оставив там иголку с ядом, что отправит к чертям первого, кто тронет механизм; или срежет с запястья заморского купца тяжелый браслет, (а заодно и кошель из-за пояса) – эльфийка спрыгнула с трапа корабля в порту Терамора. В таверну ли, на темные переулки незнакомого города, под тень стен из белокамня, - оставляя Вереск, открывая миру Флавию.

23:06 

Муур, 1/2. WoW, ролевой рилм Evening Star

А linea


Ветреный переход между Фелвудом и Ашенвалем, дорога узкая, сбоку обрыв в сотню футов, на ветвях редких деревьев развешаны предрассветные сумерки, небо затянуто.

- Не торопись отрицать то, что не в силах понять.
Не думай, что здесь пусто и безжизненно, ты просто не в силах ощутить шепот мха на камнях, запах спящей под жухлой травой земли, не способен разглядеть, как плачет цветок под твоей латной поступью, как с укором смотрит ясень, когда ты идешь к нему, неся топор...
Не торопись отрицать и то, что дано тебе, даже если оно не кажется нужным.
Я друид. Я - носительница великого дара Кенариуса, сосуд, который опрометчиво наполнили чужеродной силой и талантом. Разве можно винить звезду за ее падение , или это дерево - смотри, его ствол от рождения крив, его ветви сучковаты и ломки, и оно скоро погибнет, потому что изнутри его точит чужая жизнь. Можно ли винить меня за то, что дар бога не прижился, не используется полностью и во благо, а существует рядом, заключив негласный договор о редкой взаимопомощи? Иногда мы не в силах изменить действительность. Что это, огреха высших сил, судьба, написанная на скрижалях Вечности?
Я не могу чувствовать единение с этим утром, с этим лесом росой по венам и трепетом листвы в легких, дышать вместе с деревьями терпким ароматом папоротника, впитывать туманы кончиками пальцев, я не говорю журчанием вод Фалфаррена и шелестом трав Ашенваля, я слышу их, и только. Я каждым дюймом кожи чувствую призыв на помощь изъеденных злом лесов Фелвуда, но не могу облегчить их боль. Я не вхожа в сокровенные глубины природы, мне дан лишь взгляд со стороны. Половина.
Не торопись осуждать, не зная. Чужая сущность - это море, и тебе дан только взгляд на поверхность, на снег или лучи, ласкающие ее, но ты не чувствуешь течение и камни, водовороты и места, где песчаная отмель обрывается крутым склоном.
Я - неслышные кошачьи прыжки, острие когтей и запах, запутавшийся в усах; видимая лишь мне цепь следов уходящей жертвы и вспоротая земля под лапами; бросок на шею сзади, хруст позвонков и вязкое тепло крови, в которой зло оставило свой след.
Зверь не убивает бесцельно. Зверь сознательнее разумных народов, он каждой шерстинкой, подушечками лап, инстинктивно чует недоброе, чуждое нашему миру. Мне отказано в единении с природой, но зверь разделил со мной свою душу. Я не могу сеять вокруг себя жизнь, и если я сорву этот остролит - он не расцветет в моей руке. Но взамен этому я могу уничтожать зло наших лесов, безошибочно различая его серые пятна на живом холсте эльфийских земель. Я не могу сеять жизнь, и потому я лишь сильнее ценю ее и истребляю тех, кто покушается на наш мир.
Мне неподвластен вход в Изумрудный Сон, потому что на моих руках лишь кровь врагов, не сдобренная ростками созидания. Я - половина. Сон не дает ориентиров, не впускает в себя, выгоняя с порога.
Смотри, на этом умирающем дереве птицы не вьют гнезда, не выбирают его своим домом. В него бессмысленно вкладывать силы, оно обречено.

Причал Рут`терана, вечер.

- Своей сущностью зверя я чувствую неправильность, нежизнеспособность этого места. Я появляюсь тут в случае крайней необходимости, а потом отпиваюсь воздухом Ашенваля, оттираю с лап запах неблагословенной земли. Зло, пришедшее в наши леса, нам по силам искоренить. Но ошибки, ставшие фундаментом Телдрассила, ложатся грузом на наши плечи, хоть некоторые и отрицают их.

Эльфийский народ был и остается венцом этого несовершенного мира, преданными помощниками великих Аспектов, незаменимыми деталями механизма, удерживающего равновесие. Мы будем отражениями теней, хранителями несметных знаний, полученных тысячелетиями. Одна упавшая звезда или одно засохшее дерево не нарушат стройный ряд остальных.
До заката я должна добраться в Аубердин. Бывай, любопытный. И помни, твои мысли - почва для слов, слова - для поступков. А за поступки мы рано или поздно несем ответ.



Нет, дневник не о персонаже, не от персонажа, не о выдуманной личности. Все, что выше - это чтобы не писать традиционное "Всем привет, вот завела дневник, не знаю, зачем, бла-бла."
Знаю, расскажу попозже = )

1/2

главная